© 2016-2019 Вселенная Нэнси Дрю. 

Все материалы предоставленные на сайте только для ознакомительного просмотра и принадлежат своим законным правообладателям.

Папа Нэнси Дрю:

Литературная фабрика Эдварда Стратемайера

Автор статьи: Меган О’Рурк
Автор перевода: Мария Антоненкова
Год: 2016

Источник: Dare to read: Нэнси Дрю и Братья Харди

Однажды летом, когда мне было семь, на моих родителей вдруг свалились приключения, и они поспешно отправили меня на выходные в дом к бабушке в пригороде Нью-Джерси. Я печально и одиноко сидела на заднем дворе у бассейна, когда ко мне подошла бабушка с коробкой в руках и с радостью и облегчением объявила: «Я нашла старые книжки про Нэнси Дрю, которые читала твоя мама». Помятая и даже заплесневелая «Тайна летнего домика», лежащая сверху, не внушила мне надежды, к тому же показалась слишком толстой. Шутка ли, целых двести страниц. Но отчаяние может на многое сподвигнуть ребёнка. Я начала читать и, как теперь кажется, не прекращала несколько лет.

Всё, что я читала, было похоже на десятки вариаций одного сюжета. Примерно такого: Нэнси Дрю, шестнадцатилетняя девушка из пригорода Ривер-Хайтса, отправляется к друзьям и сталкивается с тайной, как правило, касающейся потерянного сокровища или пропавшего наследника. Под дверью обнаруживается анонимная записка-предупреждение: «Не суй свой нос в чужие дела, не то…»; за этим следовали всяческие несчастья и погони. Во время расследования Нэнси также оказывалась сбитой с ног, а потом приходила в себя в элегантном старинном особняке («Нэнси увидела прекрасные дамасские драпировки, обтянутые атласом диваны и кресла»), где её угощали освежающим чаем и гренками с корицей. С новыми силами она берётся за дело и обнаруживает тайный проход, благодаря какой-нибудь хитрой пружинке, быстро разгадывает загадку и восстанавливает общественный порядок.

Как заметила Бобби Энн Мейсон в своей прекрасной книге 1975 года «Девушка-детектив», Нэнси Дрю – это парадокс, наверное, поэтому феминистки могут восхвалять её как настоящую икону «женской силы», а консерваторы могут любить её как замечательную представительницу среднего класса. Она готова перелезть через забор, как мальчишка, но тут же умилительно вскрикивает «Какая прелесть!», увидев золотой браслет. Её подруги устраивают чудесные свадьбы, но Нэнси никогда не беспокоится о своём будущем; ничто большее, чем поцелуй Неда Никерсона, её дорогого друга, не прерывает её приключений. Подобно многим юным героиням своего времени, Нэнси выросла без матери. (Миссис Дрю умерла, когда девочке было три года.) Но её сверкающие светло-голубые глаза не омрачает тень. Наоборот, присутствующие вокруг тени легко обнаруживаются, над ними одерживается победа, ведь у этих тёмных личностей подозрительно прищуренные глаза, неграмотная речь, плохо заштопанная одежда и привычка накладывать слишком много косметики.

В следующем году Нэнси исполнится семьдесят пять лет, а она, переступив порог двухсот миллионов книг, с успехом примерила на себя черты и привычки героинь двадцать первого века. «Нэнси Дрю – девушка-детектив» – новая серия, запущенная в печать прошлой весной издательством «Аладдин», подразделением «Симон и Шустер». Современная Нэнси стала больше подвержена эмоциям, чем старая Нэнси, чего и следовало ожидать в таком возрасте. Но её взгляд по-прежнему остаётся острым и ничем не омрачённым.

Не помню, чтобы я сильно задумывалась о Кэролайн Кин, авторе, указанном на обложке книг, хотя я, должно быть, в конце концов спросила, как она могла написать так много книг. Помню, тогда мой отец осторожно предположил, что ей помогают и другие писатели. Меня это интересовало только по одной причине: что делать, если книги изменятся? Но мне не стоило волноваться. Правда состояла в том, что Нэнси Дрю, как и её товарищи – братья Харди, никогда не были плодом труда одного человека. С самого начала она была детищем корпорации — литературного синдиката. Человек, который создал этот синдикат, не был ни феминистом, ни гениальным писателем. Но в его скромности и непритязательности, он, как и Нэнси Дрю, был феноменом.

Эдвард Стратемайер 1899 г.
(Edward Stratemeyer)
Показать больше

Эдвард Стратемайер родился в 1862 году в городе Элизабет, штат Нью-Джерси. Его родители, Генри и Анна, принадлежали к среднему классу немецких иммигрантов, привыкшему много трудиться. Генри владел табачным магазином, а Анна, которая сначала вышла замуж за брата Генри, оставившего её вдовой, растила шестерых детей; Эдвард был самым младшим. Будучи мальчиком, он проводил время за чтением популярных сказок о том, как главные герои выбирались из нищеты и добивались успехов, авторства Горацио Алджера и Уильяма Тейлора Адамса (известного как Оливер Оптик). Став подростком, он раздобыл типографский станок и поражал всех

друзей, печатая плакаты и рассказы, включая свою первую пробу пера под названием «Месть!, или Приключение газетчика». Его отец постоянно заводил разговоры о пустой трате времени. По словам Дейдре Джонсон в статье «Эдвард Стратемайер и его синдикат», ему было двадцать шесть, когда он продал свой первый рассказ «Замысел Виктора Хортона» в «Золотые деньки», любимый всеми мальчишками журнал, за семьдесят пять долларов — эта сумма примерно в шесть раз превышала среднюю недельную зарплату. Позже он любил говорить, что написал эту историю на коричневой обёрточной бумаге в табачном магазине, и вспоминал, как, показав чек от журнала своему отцу, незамедлительно услышал: «Тебе следует написать для них рассказ побольше».

Так он и сделал. Он написал «Бедный, но отважный» под псевдонимом Фред Фриски. Он написал «Лихой Дэйв. Всегда готов к приключениям» как Равелл Пинкертон, капитан Секретной службы США. Он написал «Джо Джонсон, чудо-велосипедист» как Рой Роквуд. Он также работал продавцом — писательство не приносило достаточно денег — а позже стал редактором «Хороших новостей», где его кумиры Алджер и Оптик публиковали свои работы.

Каждый герой Горацио Алджера достигал богатства во многом благодаря удаче. Судьба Стратемайера во многом сложилась похоже. В 1898 году пожилой человек, в силу возраста испытывающий проблемы со здоровьем, написал Стратемайеру в «Хорошие новости» и попросил закончить рассказ, что он в силу болезни был сделать не в силах. «Вы можете взять мою историю и закончить её в моём стиле? – просил он. – Все доходы мы разделим поровну, но я должен сохранить авторские права... Мне кажется, это не составит для вас труда, потому что ваш собственный стиль лёгок и гибок».

На самом деле, стиль Стратемайера был сильно похож на стиль Алджера. Стратемайер даже взялся и в конечном итоге завершил несколько незаконченных рукописей Алджера, которые были опубликованы посмертно. (Алджер умер в 1899 году.) Затем, в самом конце 1890-х, Гилберт Паттен начал публиковать свои рассказы о Фрэнке Мэрривеле, первом американском герое-школьнике. Успех книг о Мэрривеле трудно представить себе сегодня: было продано сто двадцать пять миллионов копий за два десятилетия. Стратемайер, который первым опубликовал Паттена в «Хороших новостях», решил, что он может развить этот успех. В результате, в 1899 году, вышла книга «Семейка Ровер», о подвигах трёх братьев-школьников по имени Том, Дик и Сэм. Она мгновенно стала хитом.

Стратемайер оказался в нужное время в нужном месте. Распространение начального образования привлекло к чтению множество юных читателей, и популярность соответствующих книг росла огромными темпами. Рассказы, вышедшие в 1860х, подогрели интерес школьников к более увлекательной литературе, чем обычные поучительные истории. Конечно, Стратемайер не привёл на этот растущий рынок блестящие литературные таланты; ранние книге о братьях Ровер были, мягко говоря, написаны плохо. Но он обладал двумя замечательными качествами: умение придумать интересную идею и организаторским талантом. Как Генри Форд совершил революцию в автомобильной промышленности, так и Стратемайер совершил революцию в детской литературе. Мальчик, который играл с печатным станком, научился зарабатывать деньги на том, что было его единственным увлечением.

Главным препятствием для распространения литературы, с которым столкнулись издатели на рубеже веков, был не поиск хороших историй, а необходимость правильно подать и распространить их. Рекламы было ещё очень мало, да и, в любом случае, дети не читали газет. Торговцы путешествовали по стране, продавая книги, но эта система была крайне неэффективна.

Новые технологии в книгопечатании намного упростили и удешевили изготовление книг с яркими, привлекательными обложками. Самые “качественные” издания в твёрдом переплёте для детей стоили доллар или доллар двадцать пять центов, но пока они оставались, в первую очередь, образовательными. Самой известной была серия «Ролло», о мальчике, который путешествовал по Европе со своим дядей и учился добродетелям и порядочности. Для развлечения люди читали «Дедвуд Дик» и «Одинокая звезда Лиззи», низкопробное бульварное чтиво, ориентированное рабочих и втихаря листаемое мальчишками — а иногда и девочками. (Издатели полагали, что девочки с удовольствием будут читать книги для мальчиков, но не наоборот.)

В 1906 году Стратемайер осуществил свою первую большую задумку. Были проданы десятки тысяч экземпляров книг «Семейка Ровер», но Стратемайер рассчитывал на большее. Он пришёл в издательство с радикальным предложением: его новая серия, «Шустрые ребята» (с теми же героями, но более авантюрные), должна стоить пятьдесят центов, но, благодаря твёрдому переплёту, выглядеть будет в два раза дороже. «Пятидесятицентовики» были призваны навести мосты между поучающими книгами девятнадцатого века и дешёвыми приключенческими романами. Эти новые книги в твёрдом переплёте, в отличие от бульварных романов, казались родителям респектабельными. К тому же мальчики могли позволить себе заплатить эту цену из своих карманных денег.

Сначала издатели беспокоились, что прибыль от этих книг окажется крайне скудной — скорее всего, от трёх до пяти центов за книгу. Но Стратемайер считал, что количество проданных книг обеспечит прибыль, несмотря на небольшую стоимость. Он оказался прав. Серия «Шустрые ребята» быстро стала «крупнейшей и самой продаваемой серией книг для мальчиков из когда-либо опубликованных», по данным издательства. Когда Стратемайер переиздал серию «Семейка Ровер» в том же формате, она тоже стала своего рода феноменом: к 1920 году было продано более шести миллионов книг. Даже спустя годы после смерти Стратемайера, мальчики продолжали писать что-то вроде: «Я думаю, что вы написали самые лучшие книги на свете. Вы знаете, что на самом деле интересно мальчикам... Я всегда буду стараться подражать братьям Ровер настолько, насколько смогу».

Книги по пятьдесят центов имели преимущество перед более дорогими, однотомными изданиями: можно было сразу выпустить набор из трёх книг — стратегия, которую Стратемайер использовал с «Семейкой Ровер» — чтобы прощупать почву, и, если продажи шли хорошо, издательство получало жаждущую продолжения аудиторию. Сиквелы однотомных книг, как правило, продавались сравнительно мало. Когда «пятидесятицентовая» серия достигла десяти томов, она была признана успешной; теперь у неё появилось достаточно верных читателей, чтобы приносить хорошие деньги и писателю, и издателю.

Стратемайер не мог оставить без внимания спрос на его рассказы. Так родилась его вторая гениальная идея: организовать литературный синдикат, который поставил бы выпуск книг на поток. Со времён работы в «Хороших новостях» он был знаком с лучшими детскими писателями и знал, что «любой из них мог быть выдавать 70000 слов, если потребуется», как сказал один из них. К моменту создания Синдиката Стратемайера, в 1910 году, у него было готово около десяти серий книг для подростков, издаваемых под псевдонимами, авторами которых были с десяток писателей, и несколько серий были на стадии идеи.

Стратемайер придумывал трёхстраничный сюжет для каждой книги, описывающий обстановку, персонажей, временные рамки и основную сюжетную канву. Он отправлял свои наброски писателю, который, за гонорар от пятидесяти до двухсот пятидесяти долларов, заканчивал книгу и – вуаля! — возвращал её обратно в течение месяца. Стратемайер проверял рукопись на предмет расхождений, убеждался, что в каждой книге есть ровно пятьдесят шуток, и сокращал или увеличивал текст при необходимости. (Каждая серия была одинаковой длины; обычно, двадцать пять глав.) Он заменял глагол «сказал» на «воскликнул», «вскричал», «заявил» и так далее и проверял, чтобы каждая глава завершалась кульминацией — как правило, в виде вопроса или восклицания. Каждая серия издавалась под псевдонимом, который принадлежал Стратемайеру. Как позже отметила «Фортуна», это был отличный коммерческий ход, который привязывал детей к конкретному имени, но который не оставлял возможности для «литературных рабов» воспользоваться этим именем за пределами синдиката.

В первые годы случались и промахи. В 1906 г. Дж. Валдо Браун, восторженный писатель по контракту, писал Стратемайеру, что он закончил первую книгу серии «Юные умельцы», которую заказал Стратемайер, и с энтузиазмом излагал свои идеи относительно следующих рассказов, например, «Юные механики: как заработать деньги, чтобы построить школу», «Юные мельники: как выплатить ипотеку за мельницу», и «Юные промышленник: как выиграть финансовые сражения». Увы, Брауну сообщили, что он не совсем ухватил суть проекта Стратемайера.

В первые годы нового века Стратемайер и его издатели прилагали огромные усилия для рекламы своих книжных серий, включая скупку списков детских имён и адресов и рассылку каталога книг. Они хватались за каждую возможность продвинуть своё детище. Каждая книга серии, например, содержала аннотацию предыдущей и последующей книги. Огромное количество книг, которые выпускал Стратемайер означало, что у него больше рычагов воздействия на издателей (он работал с несколькими и без сожаления менял их, если был недоволен), чем среднестатистический автор, и сумел лучше организовать распространение книг среди продавцов. Он уговорил прижимистых издателей инвестировать средства в оформление книг: увеличение количества иллюстраций и качественные обложки. При этом он постоянно продолжал поиски путей для расширения своей аудитории. Создание в 1910 году организации Бойскауты Америки открыло для Стратемайера новую аудиторию. Он тут же начал серию книг про бойскаутов, которая вызвала негодование руководителей отрядов скаутов, которые жаловались, по словам репортера «Фортуны», что мальчики, начитавшись книжек, задирают свои носы в любых, даже самых обыденных, ситуациях, вроде выслеживания сурков.

Ни одно из нововведений Стратемайера не имело бы особого успеха, если бы он не знал, про что хотели читать дети — «что на самом деле интересно мальчикам». В «пятидесятицентовых» книгах Стратемайера разворачивались приключенческие истории с участием детей в возрасте от десяти до шестнадцати лет; они давали понять, что дети, как и взрослые, были очарованы новыми технологиями двадцатого века, и, как правило, старались не отставать от тенденций взрослой литературы. Стратемайер сохранил, каким-то чудесным образом, интуитивную память о детском стремлении ко всему новому. «Беда в том, что очень немногие взрослые способны прислушаться к сердцу мальчика, когда выбирают для него книгу», – писал он в письме к издателю в 1901 году. – «А любознательные мальчишки не намерены читать про хлюпиков, или проводить время за учебником, пусть и прикрытым красивой обложкой. Они требуют реальных героев из плоти и крови, которые не сидят на месте».

Герои Стратемайера — среди которых «Шустрые ребята», «Девочки-скауты» (первая серия книг для девочек, «Дороти Дэйл», была издана в 1908 г.), «Друзья зовут в кино», Том Свифт и Близнецы Бобси — то управляли шестицилиндровыми гоночными автомобилями, то самолётами, то воздушными шарами. «Свифт[1] значит стремительный» – девиз Тома Свифта. Самое поразительное, что Стратемайер отказался от модели самосовершенствования, которая всегда отличала бестселлеры Алджера и Паттена. Его герои сразу были совершенны — солидные представители среднего класса, «сверхлюди», как позднее назвал их один из партнёров Синдиката. «Мужественные» и «бдительные», они добивались успеха во всём, за что брались, и наслаждались полнейшей свободой (в отличие от «надёжно охраняемых» героев девятнадцатого века), как правило, они разоблачали подлые схемы нерадивых бездельников, желающих поживиться состоянием невинной сиротки. Стратемайер понимал, что дети двадцатого века хотят, чтобы фантазии воплотились в реальность. Как Паттен метко выразился, новым веянием стали истории о «мальчике, которым каждый ребёнок хотел бы быть. Учтите, не о мальчике, которым каждый ребёнок должен был стать. Это был основной посыл книг Горацио Алджера».

[1] В переводе с англ. Swift означает быстрый, стремительный, молниеносный. – прим.пер.
Please reload